В. Д. Косарев «Знак» и «текст»: мысли вокруг неисследованного протописьма айнов http://kosarev.press.md/Protowr1.htm

Многочисленные указания на то, что культура айнов ближе к современности претерпела сильный регресс, дают ключ к пониманию того, как древнее айнское письмо могло превратиться из развитой пикто-иероглифической системы в примитивный ряд мнемонических знаков или пиктографию ограниченного культового применения.

Такому регрессирующему процессу есть убедительная аналогия – история письма ронго-ронго на Рапануи (острове Пасхи). Первые европейские исследователи в XVII в. застали на острове аборигенов, еще пользовавшихся этими письменами. Но когда начались исследования по их расшифровке, соответствующие знания и практика у аборигенов исчезли, а знающие рапануйскую грамоту люди умерли. В дальнейшем и вплоть до настоящего времени все попытки расшифровать ронго-ронго в конечном итоге признавались неудачными; несмотря на то, что были определены значения ряда символов и предприняты невероятные усилия десятков видных ученых, – достоверно не прочтен ни один текст. Зато установлено, что даже наиболее компетентные информаторы, с которыми работали исследователи, «читали» священные дощечки (кохау ронго-ронго) по памяти или произвольно импровизировали; многие явно мистифицировали ученых, но и те, что были вполне искренними, не знали смысла знаков. Тур Хейердал привел свидетельство очевидцев – о том, как они «работали» со старым рапануйцем и как он «читал» фотокопии кохау:

«Никто не перебивал плавную речь Уре Ваеико, хотя было очевидно, что он не читает письмена. Было замечено, что фразы не отвечают числу знаков в строке, и когда ему незаметно подложили фотографию другой дощечки, он продолжал свой рассказ, так и не заметив подмены. Добрый старик пришел в замешательство, когда в конце нашего бдения, затянувшегося на всю ночь, его обвинили в обмане. Он заявил, что понимает все знаки, однако истолковать иероглифы, взятые наудачу с уже проверенных дощечек, не смог». Похоже, что в данном случае информатор понимал задачу «читать» иначе, нежели интервьюирующие. Это, в свою очередь, могло означать, что и ученые не вполне уяснили суть «чтения» по-рапануйски.

Обстоятельства, сопутствующие многочисленным попыткам ученых выведать у информаторов тайны рапануйских письмен, составить некие «алфавиты» и «лексиконы», которые помогли бы в дальнейшей дешифровке, – убеждают, что иероглифы, которыми было написано огромное количество длинных, связанных общим смыслом текстов, ко времени исследований превратились в чисто мнемонические средства, оживляющие память «читающего». Но из этого не следует, что ронго-ронго, начертанные на дощечках кохау, были таковыми изначально. Напротив, прежде существовала развитая система письма (более того, было несколько систем разной сложности, вплоть до простейшей, доступной каждой семье), – письма, с помощью которого фиксировалась многообразная информация: от религиозно-магической до промысловой и бытовой.

По-видимому, такова судьба многих «герметических» письменностей и целых информационных систем, существование которых зависело от знаний немногих избранных и посвященных. Подобные системы могут сохраняться только в стабильной, рутинной обстановке традиционной жизни, но прерываются и гибнут при резкой смене событий. Предполагается, что на острове Пасхи утрата знаний, связанных с ронго-ронго, началась с исчезновением скульптурного мастерства и низвержением исполинских статуй аку-аку, а финал наступил в 1862 г., после угона перуанскими колонизаторами в неволю большинства аборигенов, включая вождей и жрецов.